Беглые крестьяне, как рабочая сила на уральских заводах

Помимо царских воевод, в колонизации изначально участвовали крупные промышленники, обладавшие достаточным влиянием, чтобы обезопасить своих работников от выдачи к прежнему месту жительства, пусть и рискуя вызвать недовольство центрального правительства. Известен царский указ верхотурскому воеводе от 8 октября 1683 г, в котором сообщается о массовом бегстве тяглых государственных крестьян из поморских городов в Сибирь. Беглые шли по новой дороге через вотчины Строгановых на Чусовой при полной поддержке строгановских же приказчиков, без ведома которых новая дорога не могла появиться. Эти же приказчики не допустили в свои владения посланных для поиска беглых государевых служителей. Указом приказчиков было велено призвать к ответу, а незаконную дорогу перекрыть. Но нужда в людях на Урале и в Сибири была так велика, что никакие царские указы не могли остановить самовольное переселение.

Остро нуждались в работниках и церковные власти, имевшие свои земельные владения и опорные пункты. Так как промышленные слободы и монастыри выполняли важные функции не только в хозяйственном освоении окраин, но и в их обороне, к примеру, Далматовский монастырь на Исети был мощнейшей русской крепостью, то воеводы и центральное правительство закрывали глаза на укрывательство там беглых. Имели свои неофициальные привилегии, в том числе не выдавать беглых, и возможность их отстаивать казачьи и крестьянские слободы в пограничных районах, тоже заинтересованные в увеличении числа жителей. Шла непрерывная конкуренция за работников, которые могли уйти с монастырской земли на государственную, с государственной пашни в казаки и т. д. Такая мобильность населения заставляла воевод, церковное начальство и промышленников учитывать интересы и нужды людей, привлекать их добрым отношением, помощью и защитой. С конца XVII в., по мере постройки казенных и частных заводов на Урале, между ними также развернулась ожесточенная конкуренция за работников. Многие потомки первых русских поселенцев Урала и Западной Сибири к этому времени ушли дальше на восток осваивать новые районы и добывать пушнину. После запрета Мангазейского хода уральский Север начал пустеть, зато под защитой острогов стала увеличиваться земледельческая колонизация Среднего Урала и южных районов Сибири. Крестьянское население неохотно шло на заводскую работу, потому особую ценность для заводов приобрели «пришлые», в основном беглые крестьяне из центральных районов страны и Приуралья. Реформы Петра I негативно воспринимались населением, обремененным, помимо рекрутчины и старых повинностей, дополнительными новыми работами в пользу государства. Множество беглых стали искать спасение в уходе на восток. Вот за их-то доверие и развернулась ожесточенная конкуренция заводчиков и горных чиновников. Они сулили беглецам льготы, помощь в обустройстве на новом месте, землю и освобождение от солдатчины. Одновременно налаживались связи руководителей заводов со староверами, и чем более доверительные отношения складывались у властей или заводчиков со староверами, тем больший поток переселенцев принимал их район. Так, во владениях Демидовых около Невьянска сложился мощный староверческий центр, обеспечивший завод многочисленной и трудолюбивой рабочей силой. В 1736 г, согласно переписи, на демидовских заводах оказалось староверов 1250 душ мужского пола и 611 душ женского.

Парадоксальность ситуации заключалась в том, что к противодействию центральных властей незаконной миграции на Урал и в Сибирь теперь присоединились Строгановы, ранее сами укрывавшие беглых в своих приуральских владениях. Приказчики Строгановых не давали конкурентам искать руду, справедливо опасаясь, что по мере постройки необходимых казне новых заводов к ним будут приписывать местных крестьян.

Но, несмотря на все запреты, многие уральские заводчики покровительствовали беглым, не имея другого источника рабочей силы. К примеру, Демидовы при передаче им из казны Невьянского завода получили только 70 человек, приписанных к нему. И хотя в 1703 — 1704 гг. Демидову дали дополнительно 1186 душ мужского пола в 371 избе приписных крестьян, этого все равно не хватало. Ведь, помимо собственно заводской работы, надо было вести обширное строительство, добывать и перевозить древесный уголь и руду, отправлять готовый металл. При этом приписанные крестьяне, не желая работать на заводе, самовольно уходили дальше на восток, вынуждая тем самым Демидовых давать льготы пришлым и еще больше покровительствовать беглым. Во время переписи начала 1720-х гг. выяснилось, что в приписных слободах и селах у Демидовых народу стало меньше-всего 919 душ мужского пола в 290 дворах. Зато на Невьянском и вновь построенном Шуралинском заводах оказалось 910 человек, в большинстве своем пришлых [6. С. 76]. Отметим, что конкуренция между казенными и демидовскими заводами шла не только за крестьян и беглых, но и за ценных специалистов, которых Демидовы сманивали к себе. Акинфий Демидов даже сумел переманить часть шведских пленных, поселенных на казенных заводах, и устроил на своей земле особую шведскую деревню.

Правительство, нуждающееся в продукции металлургического производства, закрывало глаза на тот факт, что населения на заводах гораздо больше, чем указывали официальные переписи. Крестьянин Строгановых С. Белопашцев, пожелавший взять у казны Алапаевский завод вместе с приписанными крестьянами, указывал, что у Демидова «ныне слободы и иные сборы разве вдесятеро умножились». Но то же самое наблюдалось и на казенных заводах. К началу 1720-х гг. в слободах, приписанных к Уктусским заводам, из 1373 дворов было 372 двора «пришлых», не вошедших в перепись 1710 г. В Уткинской слободе практически все население (свыше пятисот человек) состояло из «пришлых». Посланному на Урал В. Н. Татищеву было предписано вернуть беглых, но он уклонился от этого и обосновывал необходимость оставления людей при заводах. Не смог В. Н. Татищев решить вопрос и с «гулящими людьми», которые в ответ на попытки принудить их работать на заводах пригрозили уйти к Демидовым. Пришлось уже Берг-коллегии приписать таких людей к заводским работам под угрозой их отправки в центральные губернии согласно указам о беглых. Сменивший В. Н. Татищева В. де Геннин для строительства Екатеринбурга велел не высылать беглых на прежнее место жительства, а брать на заводские работы в качестве вольнонаемных. Несмотря на настойчивые приказы вернуть беглых, В. де Геннин настаивал на необходимости оставить людей на новом месте, иначе заводы не смогут работать.

И казенные, и демидовские заводы на Урале были заинтересованы в привлечении беглых из центральных районов страны и недопущении бегства крестьян на другие территории. Зачастую приписанные к казенным и частным заводам крестьяне не выдерживали непосильных работ и стремились их избежать привычным способом — уйти дальше. Уже в 1703 г. от работ на Каменском заводе бежало с семьями больше двухсот человек. Летом того же года в Кунгуре скопилось столько протестующих против заводской повинности крестьян и беглых, что начались серьезные волнения. В 1722 г. Демидовы жаловались, что на их заводах не хватает хлеба, многие работники, переведенные на заводы, бежали от голода, а большая часть крестьян умерла. Если в этой жалобе Демидовы и преувеличивали свои беды, несомненным фактом является стремление приписных уйти из демидовских владений. В 1725 — 1727 гг. уральские приписные крестьяне вновь отказались работать на заводах и пытались переселиться дальше в степь.

Для завоевания доверия крестьян и вольных работников, для их закрепления на заводских территориях и заводчикам, и чиновникам приходилось, как ранее воеводам, наряду с использованием репрессивных мер, создавать систему стимулов и поощрений, удерживающих население в районах, требующих освоения и нуждающихся в рабочей силе.

Источник: В. В. СУХИХ, И. С. ВАЖЕНИНА, С. Г. ВАЖЕНИН Роль доверия к властям в формировании миграционных потоков за Урал в XVII — первой половине XVIII вв. // ЭКО. Всероссийский экономический журнал, № 7, Июль 2017, C. 178-189 Переселение крестьян в Сибирь в 18 веке Переселенцы в Сибири в 18 веке: отношение властей Результаты выборов в Государственную думу в декабре 1999 г. Зеленая экономика в России Позиции России в Глобальном инновационном индексе Западный опыт стратегического планирования и Россия Рост экономик городов в России Последствия алкоголизма для России В экономической науке алкоголь рассматривается как потребительское благо, обладающее особыми свойствами. В классической работе Г. Беккера и К . Мерфи он отнесен к так называемым аддиктивным благам, потребление которых растет в силу возникающей толерантности.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *