Социализм по Шпенглеру

Второй раздел пятой главы своей книги Шпенглер многозначительно назвал «Буддизм, стоицизм, социализм». Для него социализм — это некая идея и духовное состояние общества, воспринявшего эту идею. При рассуждении о социализме он начинает с морали. Шпенглер выделяет главную особенность морали Запада — долженствование. «Всякий чего-то требует от других. Слова «ты должен» произносятся с полным убеждением, что здесь действительно возможно и должно что-то в общем смысле изменить, образовать и упорядочить. Вера в это и в законность такого требования непоколебимы. Здесь приказывают и требуют повиновения. Вот что у нас называется моралью» [С. 441]. Каждой культуре соответствует своя мораль, которая изменяется с развитием культуры. «Моралей столько же, сколько и культур, не больше и не меньше. Ни у кого нет свободы выбора» [С. 446]. И далее он делает вывод о невозможности миссионерства.

«Социализм — в высшем, а не банальном смысле — как все фаустовское, есть идеал, исключающий другие идеалы, и обязан своей популярностью только недоразумению (распространенному даже среди руководителей), а именно будто он является совокупностью прав, а не обязанностей, устранение, а не обострение Кантова императива, ослабление, а не высшее напряжение энергии направления» [С. 455].

Трудно себе это представить, но Шпенглер рассматривает социализм как финал интеллектуального поиска и формирование рабской морали под личиной гуманности, морали, ведущей к стабильному, а потому бесперспективному и умирающему обществу.

«Руссо-родоначальник этого социализма. Руссо стоит около Сократа и Будды — этих двух других этических провозвестников больших цивилизаций» [С. 461]. Ниже на той же странице он пишет: «Каждый из них проводил в могилу тысячелетие внутренних достижений. Они проповедуют евангелие гуманности, но это гуманность интеллигентного городского обитателя, которому приелся город, а с ним вместе и культура, чистый «рассудок» которого ищет освобождения от этой культуры и ее властных форм, от ее суровостей, от ее символизма, который теперь уже внутренне не переживается и поэтому делается ненавистным».

Далее читаем: «Все трое демонстрируют восхождение нигилизма (Ницше). После исчезновения старых сословий крестьянин остается единственным органическим человеком, единственным сохранившимся пережитком культуры» [С. 463]. После окончательной победы города над деревней крестьянин исчезнет. Это несколько странно звучит сегодня, поскольку торжество буддизма, стоицизма или конфуцианства не привело ни к чему похожему на социализм в европейском или российском смысле и к уничтожению крестьянства. Правда, реальный социализм в СССР и некоторых других странах приблизился к этому идеалу. Вообще современному российскому читателю очень трудно представить себе Конфуция, Сократа или Сенеку социалистами. Кроме того, если учения Будды и Конфуция ознаменовали упадок соответствующих культур, то сколько же времени может длиться этот упадок и что тогда можно сказать о датировке упадка западной культуры, приведенной выше?

Такое расширительное понимание социализма приводит Шпенглера к тому, что он зачисляет в социалисты и Фридриха Великого. Но тогда каждого, кто мечтал о построении стабильного общества на основе разума, следует именовать социалистом, включая Платона.

Шпенглер отмечает огромное количество социалистических концепций в современной ему Европе и именно незрелостью современной ему социалистической идеи объясняет то, что нет четкой и ясной формулировки того образа социализма, к которому обществу следует прийти. При этом все адепты социализма верят в его возможность и даже неизбежность подобно тому, как христиане верят во второе пришествие. «Насквозь диалектическая, практическая, плебейская, она (социалистическая идея. — В. К.) заменяет внушительный, имеющий широкое влияние образ великих людей безудержной агитацией людей маленьких, но умных, заменяет идеи — целью, символы — программой» [С. 475].

Человеческая масса есть объект стоической и социалистической пропаганды, и сходные явления важно наблюдать в египетском Новом Царстве, в буддийской Индии и Китае Конфуция [С. 475]. Поскольку пропаганда обращена к простому народу, то формируется особый язык, форма общения и общественной деятельности — диатриба.2

Намекая на примитивизацию языка и уровня полемики, Шпенглер замечает, что «Вся античная философия после Платона и Аристотеля есть риторика. Весь социализм в широком смысле, от Шопенгауэра до эскизов Шоу, не исключая и Ницше, по форме и намерениям — журналистика» [С. 477].

Для Шпенглера социализм представляет собой идеологию, отвергающую судьбу и утверждающую причинность в этике. Для него социализм есть одновременно и образ будущего, и признак упадка. Более того, он считал, что все мы — бессознательные социалисты, подобно тому, как считал всех граждан Римской империи бессознательными стоиками. Социализм — это жизнечувствование, находящееся под знаком цели.

Эта идеология разрабатывается интеллектуалами и захватывает большинство общества. «Социализм — вопреки внешним иллюзиям — отнюдь не есть система милосердия, гуманности, мира и заботы, а система воли к власти. Все остальное — самообман. Цель его совершенно империалистическая: благоденствие в экспансивном смысле, но не больных людей, а жизнедеятельных, которым стремятся дать свободу действий, вопреки сопротивлению общественности, рождения и традиции» [С. 479]. Другими словами, социализм утверждает, что у общества есть великая цель (помимо индивидуальных), и эта цель вполне оправдывает средства ее достижения. Это очень напоминает высказывание одного из персонажей И. Г. Эренбурга, который говорил не только о замене царства свободы на царство необходимости, но и о том, что будет создан пафос нового рабства.

Рассматривая различные варианты критики современного ему общественного устройства, предложенные Марксом, Энгельсом, Штирнером и др., попытки придания ей характера научности обоснования иного общественного устройства, он пишет, что «Социализм есть превращенная в этическое, именно императивное, политическая экономия» [С. 485].

Источник: В. И. КЛИСТОРИН К столетию падения Запада и заката Европы // Источник ЭКО. Всероссийский экономический журнал, № 7, Июль 2017, C. 162-177 Идеи Шпенглера Кратко о книге О. Шпенглера «Закат Европы» Шпенглер о мировом городе Причины империализма по Шпенглеру Рационализм и религия по Шпенглеру Сбылся ли прогноз Шпенглера? Шпенглер о культуре России Политика по Шпенглеру

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *