Инновации в добывающих отраслях экономики

А что же ресурсный сектор? Сокращение издержек при освоении природных ресурсов в результате внедрения инноваций приводит к увеличению добавленной стоимости, как и в нересурсном секторе. С этой точки зрения в обоих секторах экономики действуют общие закономерности. Особенность же ресурсного сектора состоит в том, что он является чистым потребителем инноваций и не занимается их созданием (в отличие от обрабатывающего, который и производит, и потребляет инновации), хотя может участвовать в данном процессе путем его финансовой и организационной поддержки.

Возможности создания новых источников дохода в ресурсном секторе, как нам представляется, весьма ограниченны. Попробуем припомнить, какие новые продукты были предложены рынку ресурсным сектором за последние полвека? Сразу же отбросим такие виды полезных ископаемых, как уголь, железные руды и руды цветных металлов, золото, серебро, драгоценные камни, которые добывались издревле, а технологическая культура известна еще со времен античности. Далее, промышленная добыча нефти ведется с середины XIX века, а природного газа — уже более 100 лет, причем с помощью технологий, являющихся прототипами современных. Сравнительно новыми продуктами, добыча которых в промышленном масштабе началась во второй половине XX века, можно считать, пожалуй, лишь радиоактивное сырье, используемое для нужд атомной энергетики и в оружейном производстве, а также гелий — сопутствующий продукт добычи природного газа.

Поэтому в современном минерально-сырьевом секторе новое — это чаще всего не какие-то неизвестные ранее виды сырья (продукции), а новые источники ресурсов, недоступные для освоения из-за отсутствия технологий и чрезмерно высоких издержек на добычу. В большинстве своем они давно известны, но терпеливо ждут своего часа. Яркий пример — так называемая «сланцевая революция» в США, т.е. бурное развитие добычи нефти и газа из плотных (низкопроницаемых) сланцевых пород с применением технологий горизонтального бурения и гидроразрыва пластов. Примечательно, что и нефтегазоносность сланцевых пород, и обе названные технологии известны довольно давно, но революция в добыче состоялась лишь тогда, когда был достигнут определенный уровень в их развитии, сочетающийся с благоприятными институциональными, финансово-экономическими и организационными факторами.

Дальнейшие возможности ресурсного сектора по созданию новых источников дохода тоже представляются весьма ограниченными. Возьмем для примера ресурсы нефти и газа. К настоящему времени мировая нефтегазовая промышленность уже добралась до глубоко залегающих продуктивных горизонтов и залежей трудноизвлекаемых углеводородов; в разных частях света и практически во всех океанических бассейнах активно ведется прибрежно-шельфовая и глубоководная добыча нефти и газа; в Канаде на «промышленные рельсы» поставлена добыча нефти из битуминозных песков (в основном открытым способом); в США — упомянутая «сланцевая революция»; в ряде стран мира ведутся промышленные разработки шахтного метана. А что впереди? Из «принципиально новых» источников углеводородных ресурсов можно назвать горючие сланцы и газогидраты; а из сравнительно новых, освоение которых пока ограничивается отдельными бассейнами и территориями,- нефть и газ в слабопроницаемых коллекторах, глубокозалегающие битуминозные горизонты, ресурсы углеводородов в Арктике… Вот, пожалуй, и все.

Кроме того, развитию инновационного процесса в ресурсном секторе препятствуют довольно жесткие стоимостные и связанные с объемами производства ограничения. Расходы на технологические инновации для экономических агентов, которые занимаются добычей, транспортировкой и первичной переработкой сырья, являются действительными затратами, поскольку минерально-сырьевой сектор — это чистый потребитель, покупатель инноваций, которые разрабатываются в нересурсном секторе, в сфере НИОКР (если не организационно, то в соответствии с реальным разделением труда). Поэтому допустимая цена инновационных решений, которые могут быть применены в ресурсном секторе, жестко ограничена величиной экономии издержек для традиционных источников ресурсов или предельными издержками отрасли при освоении новых источников. Иначе внедрение инноваций становится бессмысленным с коммерческой точки зрения, ведь оправданны только те затраты, которые окупаются и приносят прибыль.

И здесь вступает в действие фактор цен. Цены на продукцию ресурсного сектора объективно ограничены соотношением спроса и предложения. Глобальные рынки сырьевых товаров — это, как правило, рынки покупателя, на которых уровни и динамика цен определяются прежде всего состоянием и темпами роста мировой экономики. Качественные изменения в мировой экономике (главным образом в промышленно развитых странах, традиционно являющихся крупнейшими потребителями сырья и энергии) вызывают фундаментальный понижательный тренд в динамике цен на сырьевые товары, который для ресурсного сектора (и стран с преимущественно ресурсной экономикой) имеет негативное значение. Во всем «виноват» всеобъемлющий научно-технический прогресс, который приводит к снижению уровня материало — и энергоемкости производства, изменению структуры конечной продукции в пользу ее более экономичных видов, внедрению заменителей традиционных видов ископаемого сырья и топлива (например, альтернативная энергетика на основе возобновляемых источников). То есть существуют постоянно действующие факторы, работающие если не на сокращение спроса на сырьевые товары, то на значительное замедление темпов его роста.

При этом сам ресурсный сектор не может в больших масштабах генерировать новый спрос на свою продукцию. Но от уровня цен на сырьевые товары зависят возможности для осуществления затрат на внедрение инноваций, предназначенных в том числе для освоения новых ресурсных источников. Результатом данного процесса является активизация отрицательной обратной связи, вызывающей дальнейшее снижение цен на добываемое сырье.

Специфика ресурсного сектора состоит в том, что внедрение инноваций с открытием новых источников ресурсов изменяет баланс спроса и предложения в худшую сторону для производителей, снижает цены, а в итоге действует вопреки интересам сырьевого сектора. Самый яркий пример — нынешнее изменение ценовой конъюнктуры на рынке нефти и газа, во многом связанное с резким увеличением добычи нефти и газа в США, вследствие «сланцевой революции» и замедления роста мировой экономики. Поскольку снижаются цены, уменьшается та «дельта» между издержками и ценой, в которую должны укладываться дополнительные затраты на инновационные разработки, на внедрение и применение инноваций.

Масштабы освоения новых источников ресурсов, несмотря на огромный потенциал, тоже ограничены спросом: нельзя бесконечно наращивать добычу, к примеру, нефти и газа из новых источников, которые становятся доступными в результате развития технологий, даже если при сегодняшней цене это выгодно. Возникнет дисбаланс между предложением и спросом, который приведет к падению цены. В результате некоторые ресурсные источники станут нерентабельными для коммерческого освоения, и еще более жесткими сделаются бюджетные ограничения для финансирования инновационного процесса. Дальнейшая цепочка последствий такова: ограничиваются масштабы освоения новых источников ресурсов и применения новых технологий, что ведет к относительному (или даже абсолютному) сжатию спроса на прогрессивные технологические решения, оборудование, материалы, высококвалифицированные кадры и проч.

В итоге же в ресурсном секторе экономики, в отличие от нересурсного, образуется сужающаяся спираль общего развития и его составной части — инновационного процесса, который наталкивается на вполне объективные препятствия. Что же касается связи между минерально-сырьевым и нересурсным секторами (прежде всего сферой НИОКР, работающей на нужды сырьевого производства), то уместно говорить о потенциальной ограниченности ресурсного мультипликатора, если рассматривать его действие в долгосрочном, эволюционном аспекте.

Источник: М. Е. МОРОЗОВА, В. В. ШМАТ Ресурсы против инноваций. Об ограниченном действии ресурсного мультипликатора с точки зрения развития инноваций // ЭКО. Всероссийский экономический журнал, № 7, Июль 2017, C. 124-145 Влияние сырьевого сектора на инновации Меры управления инновационным развитием промышленных предприятий Как изменить экономику России и избавиться от «ресурсного проклятия» Проблемы инноваций в России и сырьевой сектор Ограниченность сырьевой экономики Функции лесных ресурсов Лесная биржа в Иркутской области Дилемма инноватора Виды трансакционных издержек в управлении проектом В работе предложено разделение трансакционных издержек на две категории: ex ante, т. е. возникающие до реализации проекта (инициативы, программы и др.), и ex post — сопровождающие его реализацию.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *