​Эндогенные механизмы принятия решений

Идея формирования эндогенных механизмов принятия решений, насколько нам известно, впервые высказана в ранее опубликованной работе одного из авторов данной статьи (Давыдов, 2014) и пока не получила активного формального развития, однако отражает одну из попыток расширить условия и границы применимости базовой модели. Отправляясь от основных положений указанной работы, рассмотрим общую постановку задачи формирования эндогенных механизмов, предварительно охарактеризовав специфику известных экзогенных механизмов.

Необходимость «внешнего» агента (аукциониста, государства и т. п.), устанавливающего правила, форму игры или, что эквивалентно, выбирающего один из возможных механизмов взаимодействия участников, определяет специфику и, до некоторой степени, внутреннее системное противоречие рассматриваемой задачи. Индивидуальное (независимое) решение каждый из участников, с одной стороны, по определению, выбирает самостоятельно. С другой стороны, все участники скованны общими рамками заданного извне механизма взаимодействия, что, по сути, означает наличие неявных ограничений на возможности их выбора. Реализуемый по факту компромисс заключается в том, что многие теоретические результаты здесь носят характер «теорем о невозможности», когда приписываемую анализируемым механизмам совокупность свойств невозможно достичь одновременно.

Вообще говоря, «внешним агентом» в принятии коллективных решений не обязательно выступает отдельное лицо, организация или государство. Иногда возникающее равновесие можно реализовать, исходя из некоторого институционального окружения, неявных представлений участников о нормах или сложившихся правилах поведения. В таких случаях правила не описываются и не закрепляются формально; в то же время участники принимают правила взаимодействия «автоматически», не совершая активных действий по их согласованию или выбору из некоторого множества правил. Более того, существование подобного равновесия не всегда гарантирует обязательность исполнения соответствующих правил каждым из участников, и в этом смысле описанную ситуацию нельзя полностью отождествлять с формированием механизмов принятия решений. Примером такого рода «синхронизации поведения агентов» может служить широко известный в теории и подтвержденный экспериментами эффект «фокальной точки» (Шеллинг, 2014), называемый также в литературе «фокальным равновесием»: среди множества возможных равновесий распределения некоторого фиксированного «приза» между участниками они чаще выбирают равновесие с равными выигрышами (долями приза).

В то же время явное согласование участниками правил игры как раз и составляет задачу определения «правил принятия правил принятия решений». При этом проблема согласования интересов агентов не всегда исчерпывается выбором определенного экзогенного механизма из их известного перечня, как в силу потенциальной множественности подобных правил, так и в силу рассогласования, в общем случае, предпочтений агентов в отношении выбора конкретного правила.

Однако на практике мы в большинстве случаев наблюдаем благополучное («мирное») разрешение конфликтных ситуаций, когда правила взаимодействия формируются непосредственно в процессе такого взаимодействия, то есть механизм вырабатывается и принимается к действию в процессе принятия решений, следовательно, он эндогенный по построению.

Упомянутые выше фокальные равновесия подсказывают один из путей формализации задачи. Если в экзогенных механизмах основные известные результаты (Jackson, 2003) касаются непосредственно экономической трактовки получаемых агентами выигрышей, что определяется функцией полезности агентов в денежном выражении (так называемой «трансферабельной полезностью»), то в реальности мы часто наблюдаем некоторое сочетание, комбинацию экономических и общественно ориентированных («социальных») критериев выбора. Более того, при формировании экзогенного механизма его разработчик («внешний агент») априори принимает во внимание все возможные типы участников взаимодействия и начальное распределение благ между ними, и в этом смысле он использует в совокупности симметричную по отношению ко всем потенциальным участникам информацию. В условиях эндогенности каждый из агентов сталкивается с той или иной степенью асимметрии информации в отношении предпочтений и «запасов» агентов, задействованных в конкретной реализации механизма. И здесь в формальном определении эндогенного механизма необходим баланс между, с одной стороны, общностью его имплементации для различных групп агентов, то есть задаваемой «формой игры», как это реализовано в экзогенных механизмах, и, с другой стороны, возможностью включения дополнительной информации, связанной с конкретной группой агентов, разрабатывающей свой эндогенный механизм для сложившейся частной (ad hoc) ситуации. Последнее усложняет учет возникающей неоднородности агентов, а также их субъективных представлений об этой неоднородности.

Один из упрощающих способов разрешить данное противоречие диктуется практикой. Включение в анализ простого общественно ориентированного критерия выбора, определяемого «равным участием», или, что эквивалентно, «условием априорной симметрии всех агентов безотносительно их предпочтений и запасов», позволяет отказаться от учета «плохой», «неполной», «слабо структурированной» частной информации об отдельных агентах, содержание и структура которой меняются от случая к случаю. Одновременно это позволяет упростить процедуру принятия решений. Такой критерий, во-первых, удобен и эффективен с практической точки зрения, а во-вторых, дает возможность обобщить эндогенные механизмы, которые в данном контексте и по аналогии с экзогенными можно рассматривать как форму игры, а не ее конкретную реализацию.

Указанный критерий, который можно было бы назвать «реализацией справедливости через равенство», допустимо рассматривать и как одну из обобщенных трактовок фокального равновесия в рамках обсуждения проблем координации (Шеллинг, 2014). Здесь, как и при формировании правила голосования по принципу «один человек — один голос», проявляется условие «выравнивания» по представительности. Каждый человек, оставляя в стороне основные экономические параметры, исходит из условия «однородности» или «отождествления» с другими. Иными словами, переход в пространство общественно ориентированных критериев приводит или может приводить к отказу от использования информации об экономической неоднородности агентов. Последнее проявляется в «равноценности» голосов разных людей при голосовании или как априорная симметрия в принятии решения при возникновении фокального равновесия.

Даже в самом простом случае, когда все агенты априори неразличимы и обладают одинаковыми начальными запасами, три очевидных критерия — экономической эффективности, некооперативного игрового равновесия (по Нэшу) и «социального» критерия справедливости, соответствующего в данной интерпретации равнодолевому участию, — в силу присутствующего в постановке задачи внешнего эффекта могут порождать различные решения. Последнее заставляет поставить вопрос о возможном формировании дополнительного правила выбора, хотя бы частично отвечающего всем трем указанным выше критериям, в частности восполняющего потенциальные потери экономической эффективности, и тем самым повторно превращает задачу в эндогенную.

Принцип «один человек — один голос» оправдан с социальной точки зрения, особенно в частном случае идентичных предпочтений. Однако формулирование правил игры, их согласование между участниками не могут возникать в эндогенном механизме в неявной форме в силу указанных выше причин. А явная форма согласования требует дифференциации участников как минимум в части распределения между ними ролей при согласовании правила принятия решений (ведущего, секретаря и т.п.). Как известно из работ социологов, формируемая в результате ролевая неоднородность агентов часто меняет общее представление о весе и влиянии соответствующих лиц в принятии решений, что нарушает исходную симметрию даже в рамках общественно ориентированного критерия выбора.

Последнее обстоятельство во многом определяет возникновение социальной иерархии, не связанной непосредственно с экономическими достижениями агентов, но часто имеющей достаточно высокую корреляцию с такими достижениями. Именно необходимость выявить «правило принятия правил» служит обоснованием для появления лидеров в социальном контексте. Но, как демонстрирует практика, возникающая социальная иерархия впоследствии часто подкрепляется экономическими результатами. Другими словами, социальная неравномерность может служить и часто служит источником дальнейшей имущественной дифференциации, которая, в свою очередь, обусловливает социальное расслоение.

Более того, помимо исходной социальной неоднородности, возникающей в связи с необходимостью выработать процедуру согласования «правила принятия правил», тенденции к усилению социального и экономического неравенства могут проявляться в попытке компенсировать потери экономической эффективности, связанные с критерием «один человек — один голос». В этом смысле сочетание экономических и общественно ориентированных критериев при формировании эндогенного механизма принятия решений можно интерпретировать в контексте выбора «эффективность или справедливость». Отсюда, в частности, может вытекать множественность наблюдаемых нами в реальности равновесий в контексте исчисления институтов, то есть учета институциональной среды при формировании общественных решений. И для некоторых обществ постулируемый принцип главенства социального равенства и применение его в максимально возможной степени влечет «автоматический», но осознанный отказ от полного следования критерию экономической эффективности.

С другой стороны, в отдельных, вероятно редких, ситуациях в описанных выше условиях проявление и закрепление социального неравенства может привести к формированию диктатуры как полного и исключительного права одного из агентов принимать решение о (пере)распределении социального статуса или запасов благ. Несмотря на общепризнанное отрицательное отношение к данному устройству («механизму») принятия решений, следует заметить, что согласно теоретическим результатам диктатура как «предельный случай» социального неравенства может при определенных условиях способствовать восстановлению экономической эффективности при принятии общественных решений. Даже с учетом предполагаемой широкой вариативности потенциальных подходов и интерпретации в задачах построения эндогенных механизмов мы предполагаем, что развитие и дальнейшая формализация понятия «эндогенный механизм» может способствовать существенному продвижению идеи базовой модели о возможности и необходимости исчисления институтов, в том числе — институтов принятия решений.

Источник: Вебер Ш., Давыдов Д., Савватеев А. Институты принятия решений // Вопросы экономики, № 6, Июнь 2017, C. 45-57 Общее равновесие и его институциональные основы Теория SAF как пример синтетического подхода Ключевой фактор дифференциации условий ведения бизнеса в регионах Нецелевое использование институтов в регионах Рамки институциональной теории Размытость категорий институциональной экономики Институциональный подход к социальному капиталу Чем отличается институциональная экономика от институционализма Неоднородность институционализма во времени и пространстве

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *