Неравенство в СССР

Как и многие иные, российская революция шла под лозунгами восстановления справедливости, борьбы за свободу, равенство и братство.

Неравенство в СССР

Историко-экономические исследования фиксируют огромное имущественное расслоение и высокую дифференциацию доходов в дореволюционной России. Национализация и экспроприация, нормирование потребления, перераспределение жилого фонда в пользу городской бедноты после революции, казалось, должны были резко снизить имущественное неравенство и дифференциацию доходов. И статистика вроде бы это подтверждает. 

Проблема видится в том, что в условиях развала системы денежного обращения, нормирования распределения и прямого продуктообмена все эти расчеты превращаются в фикцию. И. Эренбург иронично писал: «Чем эта шикарная лестница пайков, от восьмушки хлеба до бутербродов с икрой, хуже шестнадцати классов нашего несчастного друга?». Вообще в системе, в которой отношения собственности по владению, распоряжению и использованию разделены, а цены устанавливаются директивно, исходя из политических и иных целей, говорить о распределении богатства и доходов в общепринятом смысле достаточно бессмысленно. Нэп не столько создавал имущественное расслоение, сколько переводил его из латентной в явную форму. На протяжении всего периода существования СССР дифференциация денежных доходов слабо отражала реальные различия в уровне и качестве жизни разных групп населения.

С середины 1950-х годов отношения владения, распоряжения и использования постепенно начинают сближаться. Причин тому множество: от роста защищенности номенклатуры и изменений в кадровой политике до экономических реформ и деградации плановой системы. Интересно, что одним из главных требований общественных движений периода перестройки и гласности стала борьба с привилегиями. Другими словами, в общественном мнении сформировалось представление не только о высокой дифференциации реальных доходов, но и о несправедливости такой системы.

Расчеты, проведенные на основании имеющихся данных, показывают, что доля доходов верхних 1% и 10% населения России действительно резко сократилась с 18% и 47% в 1905 г. до менее 4% и 23% в 1925 г., но потом выросла до 6% и 26% к 1955 г.

Некоторое снижение дифференциации доходов в 1955- 1985 гг. можно объяснить как ростом среднего класса, так и постепенным нарастанием дефицита потребительских товаров и развитием теневого сектора, что делает оценки менее надежными. Но взрывной рост неравенства в доходах после 1985 г. представляется вполне адекватным. В результате 1% наиболее богатого населения страны в 2015 г. располагал 20% доходов, а верхние 10% получили 47% всех доходов. Это несколько меньше, чем в предкризисном 2005 г., но выше, чем в дореволюционной России. Высокая дифференциация доходов, помимо ощущения несправедливости, создает барьеры для экономического роста и социальной мобильности.

Следует отметить, что общественное восприятие дифференциации доходов зависит, по крайней мере, от двух факторов.

Во-первых, с ним тем легче мириться, чем богаче страна. Поскольку средние доходы в современной России несколько выше, чем во времена СССР и, тем более, в дореволюционной России, то неприятие существующего положения ограничивается в основном словесной критикой. 

Во-вторых, отношение к высокой дифференциации и низкому уровню доходов у большинства населения тем мягче, чем выше социальная и профессиональная мобильность. Это объясняет, почему в довоенное время и в 1990-е гг. сохранялась относительная стабильность в обществе, несмотря на резкое падение доходов у большей части населения.

По материалам статьи: КЛИСТОРИН В.И. Россия в XX веке. Цена революции // ЭКО. Всероссийский экономический журнал, №11, Ноябрь 2017, C.37-46